Двуперстием путь осеня... Часть 5

И город в обличье ином засверкал

ТираспольЕпифановы и Сороковы вместе с еще одной старообрядческой семьей Анисима Лапина решили организовать тайный молитвенный дом. Согласился устроить его у себя тираспольский мещанин Корней Денисович Попов, который имел собственный дом и просторный двор длиной 20 и шириной 10 саженей по Часовенной улице. Попов с помощью своих единоверцев пристроил к амбару, стоящему в другом углу двора, просторную комнату под камышевою крышею рядом с земляным погребом и дощатым сараем. С другой стороны был ледник и баня, где располагался выход в переулок. Попов отгородил все эти сооружения еще одними воротами от жилого дома, так что можно было незаметно заходить из переулка, мимо амбара, в молитвенную комнату. Старообрядцы оборудовали свою церковь всем миром. По восточной части комнаты устроили длинную полку на всю стену, на которой поставили одиннадцать икон древнерусского письма. Под стеной стоял стол, покрытый пеленами в виде престольного облачения. На столе лежали два старопечатных на церковно-славянском языке Евангелия: одно – в малиновом бархатном переплете с серебряными евангелистами, другое – в черном бархатном переплете. Принесли и установили аналой, на котором лежал большой серебряный крест ручной работы. Во время службы аналой окружали цветами, а перед ним устанавливали большой подсвечник с зажженными свечами. В курильнице курился ладан, пахло смирной. Службу вели по очереди самые уважаемые люди, как правило, старейшины.

Но долго это тайной оставаться не могло, так как Часовенная улица (ныне Р. Люксембург) находилась в центре города. А за Поповым по приказу Тираспольского магистрата постоянное наблюдение вели полицейские чины.

14 сентября 1856 года городничий Имгардт получил донос, что раскольники собрались. Группа во главе с городничим Имгардтом, куда входили тираспольский благочинный протоиерей Иоанн Березин, мещане Василий Чунарев, Андрей Порожняков и Ратман, вместе с полицейской стражей в три с половиной часа ночи окружили дом Попова и вошли в молитвенную комнату. Естественнно, их приход был истолкован как наущение дьявола.

В акте, отправленном на имя херсонского губернатора, Имгардт и Иоанн Березин писали: «(...) застали там при большом освещении восковыми свечами и при собрании раскольников обоего пола в числе 26 душ, служение утрени, которое вместо священника совершал сам Корней Попов при чтении и пении прочих (...)». Простояв около часа и дождавшись окончания утрени, городничий переписал в присутствии свидетелей имена староверов и, произведя обыск, всех отпустил, а хозяина отправил в полицию на дознание. После дознания Попов скрылся и несколько лет был в бегах, так как боялся, что последуют против него карательные меры. Комната была опечатана и в таком виде простояла до 1858 года. Попов времени зря не тратил и дошел до самого министра внутренних дел России С. Ланского. Неизвестно, как он там каялся и что говорил, но 28 октября 1858 г. С. Ланской писал Новороссийскому и Бессарабскому генерал- губернатору: «От 19 минувшего апреля за №3995 Ваше Сиятельство изволили сообщить мне определение Херсонского губернского правления, об оставлении навсегда запечатанным принадлежащего тираспольскому мещанину Попову дома (...) Усматривая из помянутого отношения Вашего, что означенный дом не есть особо устроенное здание с предопределенным назначением (...) что находившиеся в нем иконы и книги взяты оттуда и сданы для хранения в тираспольскую Соборную церковь и что чрез это вид моленной сам собою уничтожился, имею честь покорнейше просить Ваше Сиятельство сделать зависящее распоряжение, чтобы помянутое строение предоставлено было в распоряжение мещанина Попова и обращено в домашнее помещение (...)».

Читать далее