И пламя ветром разносило. Часть 3

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольВысочайший указ был доведен до местных властей. Он дышал состраданием и благородством первого дворянина государства. Но местная власть решила иначе: до Императора, как и до Бога, далеко, а в городе распоряжаемся мы. В списке получивших подаяние стали фигурировать совсем не те лица, которые понесли наибольшие потери.

Полностью восстановил свои потери – 100 рублей – объездчик Петр Тысяченко. Пострадали Григорий и Иван Жолтинов, а 50 рублей получил Сергей Жолтинов, полностью компенсировала убытки шляхтичка Анна Рижвская (100 рублей). Наполовину восстановил потери мещанин Сергей Огурцов (400 рублей), Никита Лазарев компенсировал убытки на 1/3, наполовину – Тимофей Новиков. Получила компенсацию в сумме 125 рублей поселянка Любовь Головатенкова (убыток в 200 рублей). Зато получившие 400 рублей тираспольские поселяне Ананий Белый и Кондрат Сыфлеев в основном списке пострадавших вообще не значились. Естественно, слухи о несправедливом распределении монаршей помощи поползли по городу. Сколько простых тираспольцев незамечено было – не известно, но сохранилась жалоба тираспольского купца Николая Зубкова военному губернатору Новороссии графу и кавалеру Д.Ф. Ланжерону: «...Комитет в определении своем объявил мне по доверенности, мною предоставленной в залог в обеспечение принята быть не может, а сад и место от погорелого дома и дом, в коем ныне жительствую, может быть принято в обеспечение тогда, когда оному сделана будет оценка, а из числа погоревших жителей в прошениях замены всем отказал, а непогоревших... также не могут быть приняты дабы утеснить меня и отдалить от получения суммы. Сами же члены Комитета уже получили гораздо более, как мне назначено по мере моих убытков».

Видимо, губернатору жаловался не один купец Зубков, так как в конце концов Ланжерон приказал местным властям разобраться и принять меры.

Губернатор послал своего представителя, что из этого вышло – можно узнать из письма городского головы Черниговского графу Л.Ф. Ланжерону, отправленного 22 октября 1819 года из Тирасполя: «По приказанию Вашего Сиятельства собрал я в доме здешнего купца Старикова общество здешних граждан, от пожаров 13 день апреля 1818 года пострадавших, для трактования единогласного и выгодного для всех положения согласия на план господином архитектором Колосовым от Вашего Сиятельства командированным здесь был и здешний известный купец Николай Зубков, который неизвестно мне с какого поводу или умыслу в лице и самого архитектора называл меня сперва разорителем, потом разными непристойными словами, коих здесь и вместить не могу. Ваше Сиятельство и сей раз дерзость Зубкова выносить то хотя я и удостоен корпусом Тираспольских граждан распоряжать согласно воле начальства и выгодам общества, но после нанесенных Зубковым мне грубостей и обид кто и особливо из простолюдин не дерзнет тоже вздумать и тем можно приостановить порядок к спокойствию клонящийся – в отвращение чего сим осмеливаюсь Вашему Сиятельству донесть и всепокорнейше просить за ругательства и обиды мне Зубковым нанесенные сделать мне чрез судебное место удовольствие, а дабы он и впредь не мог поэтому учинить не оставить его без возчувствования...»

Читать далее