На пути к переломному декабрю. Часть 6

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольА что же было в это время в штабе корпуса в Тирасполе? Там о заговорщиках было известно мало. Хотя начальник штаба корпуса генерал Вахтен, проверяя в 1821 году майора Раевского, оказался недоволен им. Недоволен он им давно. Вахтен при смотре дивизии Орлова разрешил не только унтер-офицерам, но и ефрейторам бить солдат палками до 20 ударов, что, естественно, вызвало ненависть к нему свободолюбивого майора. Во время службы в полку Непенина он выразил при приезде Вахтена в полк ему открытое недовольство. Вахтен не преминул тут же написать Киселеву жалобу: «Господин Раевский самой первой степени либералист, ибо он 9-й егерской роте, которою командовал, всегда твердил, что (строевое) учение не должно быть, и слова: равенство, свобода, независимость всегда им объяснял. Я при осмотре, в прошлую зиму, учебную команду его на первом шагу остановил и заставил взять ему кивер в руки, и стать у дверей, и не прежде говорить, пока его не спрошу, а то он Непенину не дал ни слова говорить».

До поры до времени в штабах Тирасполя и Тульчина не реагировали на поступавшие сигналы. Павел Дмитриевич Киселев женится. Устраивает свою личную жизнь и генерал Сабанеев. О его любви долгое время ходили рассказы, и говорили разное: одни осуждали, другие молчали, третьи делали вид что ничего не знают. А история случилась такая.

У военного доктора Тираспольского корпусного госпиталя Шиповского была красавица жена Пульхерия Яковлевна, дочь бендерского священника Борецкого. Видимо, большой любви между ними не было. И глянулась она генералу. Как развивался роман, достоверно неизвестно, но, судя по дальнейшим событиям, и Пульхерия Яковлевна влюбилась в бравого седовласого генерала.

Пульхерия Яковлевна была довольна переменой в своей жизни, повеселела, стала гостеприимной хозяйкой. В тираспольской своей квартире даже принимала Пушкина и от души смеялась над его шутками.

Раевский, который во времена кишиневской службы имел возлюбленную Каролину Протасевич, относился к этому шагу командира корпуса очень отрицательно. И даже впоследствии, в сибирской ссылке, сделал довольно злую запись в своих дневниках: «Генерал Сабанеев зазвал к себе на ночь жену доктора Шиповского и не отпустил ее обратно к мужу, которого перевел в другой корпус, а потом публично женился, тогда как она не имела развода с первым мужем. Вот как существуют в России церковные и гражданские законы для людей высокопоставленных».

Сколь долго длилось бы в Тирасполе неведение, если бы не одно «но», – неизвестно. Но это грозное «Но!» пришло из Петербурга, в виде переданной генералу Сабанееву фразы Александра I: «Скажите Сабанееву, что доживши до седых волос, он не видит того, что у него делается в 16-й дивизии». Кто-то успел проинформировать монарха о вольнодумстве на юге. Сабанееву отступать было некуда: ведь задета его честь. 3 декабря 1821 года генерал писал Киселеву: «Вчерась вечером прибыл я в Кишинев и завтра должен отправиться в Бельцы. После отъезда Вашего из Кишинева узнал я, что майор Раевский завел в 32-м полку также масонскую ложу и что будто бы двое рядовых введены в оную были. Об обстоятельствах сих, как довольно важных, поручил я тайно разведать Черемисинову, на которого во всяком случае положиться можно. Здесь в Кишиневе наблюдение за подобными людьми поручено Барцу».

Читать далее