Они были первыми. Часть 6

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольЕсли магистрат в городе занимался преимущественно судебными делами, то городничий был главой уездной административно- полицейской власти. В 1827 году эту должность в Тирасполе исправлял тридцатилетний отставной майор Дмитрий Андреевич Мамонов. Родился он в дворянской семье и поступил на службу в Дворянский полк, откуда перевелся в Екатеринбургский. 19 мая 1815 года ему был присвоен чин прапорщика, а 30 апреля 1817 - подпоручика. 10 мая 1819 года Мамонов получил чин поручика а 20 марта 1821 года назначен был старшим адъютантом в 17-ю пехотную дивизию.

Служил Мамонов добросовестно на благо Отечества и был награжден 12 января 1822 года орденом Святой Анны 4-й степени.

В 1823 году он уже был штабс-капитаном. От Государя Императора имел Высочайшие благоволения.

Вскоре Мамонов получил и Анну 3-й степени, а 14 июня 1825 года произведен был в капитаны.

30 октября 1826 года по Высочайшему Его Императорского Величества приказу, по домашним обстоятельствам, был уволен от службы в чине майора, «с мундиром».

Уволился Мамонов, так как был женат к тому времени на дочери бессарабского помещика Надежде Куцовской и у них родились две дочери, София и Анна.

Последним местом службы был Екатеринбургский пехотный полк 2-й армии. Видимо, потому и выхлопотал Мамонов себе должность тираспольского городничего, что служил в непосредственной близости от города и ранее, наверняка, неоднократно в нем бывал.

То ли отставной майор слишком ретиво начал наводить порядки в уездном городе, то ли уподобился гоголевскому городничему, но вскоре на него посыпались жалобы, что нечист на руку - берет взятки.

20 декабря 1828 года прибыл генерал-майор Шереметев и обвинил Мамонова в том, что он получил в Дубоссарах взятку в 100 рублей. Естественно, Дмитрий Андреевич отвергал обвинения, но тем не менее от должности был отстранен, и потянулась судебная волокита. Доказали ли его вину или правоту неизвестно, но отставной майор из Тирасполя уехал и поселился в Хотинском цынуте, деревне Бырково. И до такой степени обнищал, что вынужден был в 1832 году жалобы писать на простой бумаге.

То ли оттого, что поборы были большими с горожан, то ли оттого, что мало внимания тираспольские власти уделяли строительству, но внешний вид города в 20-х - 30-х годах прошлого века оставлял желать лучшего. Посетивший город 28 апреля 1829 года А.Я. Сторожник отозвался о нем с большим сожалением: «Город самой плохой, бедность жителей, кажется, выглядывает сквозь ободранные крыши колыхающихся от ветру, как говорится, избушек без всяких пристроек, и даже без плетней, или огорожи. Меня поставили на квартире у Аккерманского винного откупщика, еврея. Хотя по имени откупщика присваивается уже и богатство и тучность тела, но еврей, казалось, не имел первого и не был обременен последним. Чистенький домик располагал меня в пользу хозяина. Но как он целую ночь стучал, то поутру встречен был мною не совсем ласково. Пришедший ко мне полицмейстер сказывал, что много жителей разбежалось с семействами от тягости постоя, бросивши дома свои. Такие, думал я, дома они везде найдут. Бросить несколько сажен камыша, обмазанного глиною и несколько бревешек, не жалко. Будут ли когда-либо и в России порядочные местечки? Или кочевая жизнь всегда останется не чуждою потомкам южных скифов? (...) Дорога от города Одессы до города Тирасполя весьма хорошая, но зрение не останавливается ни на каком предмете, все дышит еще почти пустынею».

Читать далее