Переселенцы. Часть 1

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольРоссия, приобретя земли между Бугом и Днестром, была заинтересована в скорейшем их обживании. Поэтому здесь на определенное время сложилась своеобразная вольница, куда устремился разный люд. Администрация края, хотела она этого или нет, должна была управлять этим потоком, чтобы придать хаотичному процессу какую-то законченную систему. В 90-х годах XYIII века наблюдался повышенный приток на земли бывшей Очаковской области государственных крестьян.

В Тираспольском уезде, где до 1792 года вообще отсутствовало частновладельческое крестьянство, в 1793 году на их долю уже приходилось 12,27 процентов всего населения!

Хотя русское законодательство запрещало укрывать беглецов, но князь Потемкин сознательно не принимал мер к розыску, понимая, что в противном случае они будут уходить за границу.

29 сентября 1795 года Иосиф Иванович Хорват получил секретное послание от графа Платона Зубова, который писал: «Доколе мы не достигнем совершенного успеха в прекращении побегов из соседних губерний в Екатеринославскую и из сей в дальнейшие места, а паче в искоренении приемов беглых помещиками, что должно, конечно, пресечь и самые побеги и к чему убедительно прошу Вас обратить все внимание и все попечение Ваше, благоразумие и человечество требует иметь некоторые к сим преступникам снисхождения, дабы строгостью, законами повелеваемою, не доводить их до отчаяния, чрез что они могут доходить до вящего еще беспорядка, наконец, и до самых злодеяний; но таковое снисхождение к ним надлежит показывать с крайнею осторожностью и разборчивостью, дабы чрез то зло еще больше не возросло, и чтобы, стараясь истребить побеги, не подать некоторым образом к тому поводу, что было бы совершенно противно намерению правительства, которое обязано направлять все усилия свои к искоренению таковых вредных для общества беспорядков. Вследствие сего признал я за полезное сообщить для единственного Вашего сведения мое по сему делу мнение, что если за сими стараниями о пресечении приемов беглых станут оказываться в губернии Вами управляемой бродяги, не имеющие водворения и пристанища, то чтобы не заставить их. шататься или от поступления с ними по строгости законов вдаваться во беспорядки и злодеяния, стараться таковых причислять по городам и селениям к приличным для них состояниям и где бы они, находя себе нужное пропитание, могли сделаться по возможности полезными себе и обществу, производя однако же сколько возможным скромным образом под рукою и без всякой огласки, в чем я на Ваше благоразумие совершенно полагаюсь, надеюсь, что из сего предположения не токмо не выйдет ничего худого под Вашим наблюдением, но последует из того сущая для общества польза». Новые помещики, которым нужно было осваивать земли, также принимали беглецов с большой охотой. Получить землю могли люди всякого звания, при условии их поступления на военную службу или записи в крестьянство. Причем поселенцы освобождались от уплаты податей на срок от 6 до 16 лет, в зависимости от того, где они селились. Если в обжитых местах срок был 6 лет, то удаленные места пользовались 10-летней льготой, а осваиваемые места Очаковских степей получали 16-летнюю льготу. Те же, кто поступал на военную службу, освобождались от уплаты податей. Была и часть незакрепощенных «помещичьих подданных», в конце 90-х годов XYIII – начале XIX веков состоявшая на льготе, то есть временно освобожденная от уплаты денежных сборов на основании закона (1764 г., о водворении новых поселенцев). В основном это были переселенцы, бежавшие из внутренних российских губерний, Турции, Польши и иных государств, не устроившиеся на казенных землях. Полулегальное положение вынуждало этих крестьян селиться на помещичьих землях. Крестьяне за пользование землей платили помещику, но сохраняли личные права на движимую собственность, на свободное вступление в брак. Их помещик не мог дарить, продавать и переводить в дворовые, применять к ним телесные наказания. Были случаи, когда помещикам дарили не записанную ни за кем землю, на которой жили крестьяне. Такие случаи особенно часто наблюдались в Приднестровье на рубеже XYIII-XIX веков. В этом случае за пользование землей крестьян обязывали платить десятину (десятую часть урожая), а за разрешение пасти скот на своей земле взималась особая плата.

Читать далее