Переселенцы. Часть 3

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольВ селе Илии у жены Фросиньи от Дмитрия Халупы родился сын Александр и дочь Соломия. Перед последней русско-турецкой войной XYIII века татары сожгли село, и он от разора укрылся на польской стороне в селении Топалы: «жил там три года, по замирении же паки возвратился на жительство в селение Илию, и за прибытием, не найдя уже старого дому, яко спален был татарами, выстроил вновь деревянный, и тогда было не более четырех дворов в поселении, а после стеклись разными временами из разных мест, и поселились до 45 дворов(...)» И жили крестьяне своей вольницей, пока землю ту не передали во владение помещику – бригадиру российской армии Катаржи. Естественно, последний по ревизии 1795 года записал всех, кто жил в селении, в том числе и его старейшего жителя Халупу, в свои крестьяне.

Такой же участи подверглась в этом селе семья Тодора Писаренко, чей отец еще, Филипп, там же жил и умер. В крепостные пытался записать помещик и его сына Онуфрия и жену Марию. Писаренко после войны с турками также вернулся в свое село и выстроил новый дом.

Другой крестьянин этого села, Федор Полоз, в возрасте 60 лет, тоже был записан в крепостные, хотя вообще родился в селе Жура Молдавского княжества. У него была большая семья: сын Полон, дочери Фросинья, Улияна, Сафрония и самый маленький сын Тимофтей. Федор Полоз построил с основания поселения свой каменный дом и никак не желал признавать власть объявившегося помещика.

Также не признавали бригадира Катаржи крестьяне другого его селения – Малаешты. Молодой крестьянин Яков Мельничук, родившийся в селении Бензары Балтянского уезда бывшей польской области, пришел в Малаешты, когда там было всего пять дворов, и построил свой плетневый дом с каменною оградою. Здесь он похоронил своих родителей, женился на дочери Ивана Шустика – Оксении, которая считалась подданной помещика, коллежского асессора Макарескула. От Мельничука у нее родились двое сыновей – Николай и Дмитрий, а по ревизии 1795 года всю его семью попытались закрепостить.

Его односельчанин Илья Чебан (он же Баркарь); сорока лет от роду, вместе с семьей также был определен в «крепость» к помещику Катаржи. Чебан в селе купил до прихода помещика дом с хлебным гумном и женился на девушке из польского села Иосии – Марии Достогиной. У них родилась дочь Пелагея, к ним же переехал на жительство 23-летний брат его Яков.

Выступил против закрепощения и 64-летний крестьянин Василий Косед, родившийся в селе Коротном еще при турках. Первый брак его был неудачным. Его жена Агафия умерла через 13 лет, не оставив детей, а вот вторая жена, и тоже – Агафия, родила ему сына Ивана. Всей семьей они жили в Малаештах еще до водворения там бригадира Катаржи.

Житель этого села Семен Батура в своей жалобе также указывал, что его семья и он никогда не были крепостными, а сам он родился в селении Бирзуловом, когда оно еще принадлежало туркам.

Отказались вступить в крепостную зависимость и семьи Степана Ефтениева, Софрона Запорожана и многих других. Начал назревать конфликт, который вскоре выразился в открытом неповиновении. В 1802 году в селах Тираспольского уезда, расположенных на левом берегу Днестра и по рекам Егорлык, Кучурган, Барабой, Куяльник, вспыхнул крестьянский бунт, в котором участвовали русские, украинцы, молдаване, поселившиеся когда-то на пустовавших землях и считавшие себя вольными людьми. Чтобы разрядить обстановку, Александр I подготовил Указ от 9 мая 1802 года, подтвердивший запрещение крепостить «иностранных выходцев», среди которых было и немало выходцев из России.

Крестьяне обрадовались этому указу, и в Тираспольском уезде развернулось движение в форме прошения на Высочайшее имя, заявленного в суд. В Петербургском историческом архиве хранятся документы той поры за 1802-1803 гг. В движении этом участвовало около 15 тысяч крестьян. Причем особенно на праве личной свободы настаивали выходцы из Молдавии, которые указывали, что поселились у помещиков «в надежде, что они будут жить на землях помещичьих на том же праве, на каком жили и в своем отечестве».

Читать далее