Пушкин в Тирасполе. Часть 1

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольТирасполю посчастливилось принимать у себя великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Хотя сведения об этом самые противоречивые, но однозначно можно сказать одно: здесь в 20-х годах прошлого века ступала нога Александра Сергеевича. Это случилось во время южной ссылки Пушкина, в которой он пребывал в Кишиневе с 21 сентября 1820 года до середины 1823 года, и позже, когда был переведен в Одессу и находился там еще год.

Пушкин томился в южной ссылке, и ему хотелось вырваться из того скучного, обыденного уклада жизни, в которую поэта против его воли загнали. Александр Сергеевич стал даже тайно составлять план бегства к генералу русской армии, греку А. Ипсиланти, возглавившему греческие добровольческие отряды. Поэт мечтал драться с турками. Чтобы хоть как-то отвлечь его от этих планов, Пушкину в феврале 1821 года организовали поездку в Одессу сроком на один месяц. Александр Сергеевич по дороге проезжал через наш город и зимний уездный Тирасполь не привлек, скорей всего, его внимание, так как у поэта на сей счет не осталось никаких записей.

Второй раз поэт посетил Тирасполь в середине 1823 года, когда уезжал из Кишинева в Одессу к новому месту ссылки. Как Пушкин вел себя в Тирасполе и что делал в ту поездку, ничего достоверно не известно, хотя в ту пору его друг, майор Раевский, уже сидел в местной крепости.

Правда, у тираспольских старожилов ходила одна быль... Будто Пушкин просил у городских властей разрешение о допуске его в крепость на свидание к В.Ф. Раевскому. Но получил отказ и обратился к командиру 6-го корпуса генералу Сабанееву. Генерал тоже отказал. Тогда Пушкин подошел к крепостным воротам, вызвал тюремного начальника и дал ему пять, рублей ассигнациями, чтобы тот разрешил свидание.

Получив согласие, Пушкин поднялся на крепостную насыпь и наблюдал за своим другом. Скорее всего это легенда. Так как в крепости никакой официальной тюрьмы не было, а следовательно, и тюремного двора. Городское начальство к военному гарнизону и тогда еще не осужденному официально Раевскому отношения не имело. А генерал Сабанеев тоже вел себя совсем иначе, но об этом по порядку.

Известно, что за год пребывания в Одессе Александр Сергеевич еще дважды проезжал через Тирасполь в Бессарабию. Если о первой поездке не сохранилось никаких документов, то о второй, во второй половине января 1824 года, есть упоминания в разных источниках, в том числе и в дневниках друга Пушкина – Ивана Липранди. В середине января к Пушкину в Одессу приехал Иван Липранди и они вдвоем отправились в Тирасполь, где остановились в доме офицера Павла Липранди, брата Ивана. Иван Липранди отправился с деловым визитом к командиру 6-го корпуса, расположенного в Тирасполе, генералу Ивану Васильевичу Сабанееву. В ходе беседы Сабанеев спросил Липранди: «А где же твой брат?»

- Он остался дома с Пушкиным.

Генерал оживился. Немедленно был вызван ординарец и отправлен на квартиру к Ивану Липранди, который жил по Почтовой улице (будущей Покровской).

Пушкин знал, что Сабанеев способствовал аресту Раевского, и потому вначале очень неохотно пошел на эту встречу. Но отказать в конечном итоге не смог, видимо, не желал подвести Павла Липранди, состоявшего адъютантом у Сабанеева. В ходе встречи Александр Сергеевич разговорился и очень понравился своим остроумием жене генерала Пульхерии Яковлевне. Обед удался, хозяева остались в хорошем настроении, как и ушедшие гости. На другой день Иван Липранди повез Александра Сергеевича в Бендеры, где по преданиям жил 135-летний казак Искра, помнивший Петра I, Карла XII. Пушкин просил старого казака рассказать, что ему было известно о гетмане Мазепе и его могиле. Но старик только пожимал плечами и говорил, что не только не знает могилы, но и имени такого не слышал. Пушкин явно вернулся в Тирасполь огорченным, так как в его голове уже, видимо, бродили замыслы поэмы «Полтава» (1828-1829 гг.), где поэт напишет:

Прошло сто лет – и что ж осталось
От сильных, гордых сих мужей,
Столь полных волею страстей?
Их поколенье миновалось -
И с ним исчез кровавый след
...........................
В стране – где мельниц ряд крылатый
Оградой мирной обступил
Бендер пустынные раскаты,
Где бродят буйволы рогаты
Вокруг воинственных молил, -
Останки разоренной сени,
Три углубленные в земле
И мхом поросшие ступени
Гласят о шведском короле.
С них отражал герой безумный,
Один в толпе домашних слуг,
Турецкой рати приступ шумный,
И бросил шпагу под бунчук;
И тщетно там пришлец унылый
Искал бы гетманской могилы:
Забыт Мазепа с давних пор;
Лишь в торжествующей святыне
Раз в год анафемой доныне,
Грозя, гремит о нем собор...

Так Пушкин увековечил свое посещение Бендер. О Тирасполе поэт ничего не написал. Может быть, неприятные ассоциации у него возникли именно потому, что его друг томился в местной крепости.

Читать далее