Размежевание уездных и городских земель. Часть 3

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольВ том же 1808 году на имя дюка де Ришелье пришло указание Правительствующего Сената о построении на балке Парканы шелководческой колонии с «заплатою за заведенные там тираспольскими жителями без отводу правительства хутора». Из Правительствующего Сената Ришелье получил предписание: «Министр внутренних дел донес мне (...) устроить колонию из выходцев в шелководстве искусных близ города Тирасполя, на месте называемом Комарова балка или Парканы, где находятся еще остатки бывшей там во время турецкого владения шелковичной рощи, с отделением для оной и несколько земли от того города, и от казенного селения Малаешт, усматривая из объяснений ваших, что на означенном месте по дозволению магистрата Тираспольского заведены хутора, и заняты под оные без всякого отводу со стороны Правительства лучшие садовые места и фруктовые рощи, что владетели оных, не имея ни охоты, ни даже ни малейшего сведения по части шелководства, оставили оные без всякого призрения, или употребили для пастьбы скота, что город без сих хуторов может без нужды обойтись, ибо сверх отделенного ему выгона, он имеет довольно земли в общем владении с некоторыми казенными поселянами и что от селения Малаешт назначены земли из тех, кои остались за отделением поселян, узаконенную пропорцию, в уважении пользы какой от шелководства там ожидать можно поселением сведущих в оном людей согласно мнению вашему повелеваю: (...) хутора на сем месте существующие в пользу колонии там разводимой отобрать, и следующие за оные по присланному от Вас списку 3026 – заплатить хозяевам их, из колонистской суммы, на счет безвозвратных издержек (...)»

После смерти Шаржинского должность уездного землемера исполнял С 1815 по начало 20-х годов коллежский секретарь Левицкий, продолживший межевание земель в уезде и работу над планом городской земли. Из-за неточностей различных съемок плана, сделанных землемерами Шаржинским и Корольковым, между горожанами и поселянами Терновки, Суклеи и Паркан начались разногласия. Граждане Тирасполя: «сойдясь и составив 20 июня 1815 приговор, объявили несогласие на сделанную без ведома их умершим землемером Шаржинским нарезку двухверстной выгонной пропорции, которой не только для хлебопашества, но и для выпаса многочисленного городского скота недостаточно, в чем единственное состояние граждан заключается. А без таковых способов, не промышляя они ничем и не имея средств содержать себя; принужденными найдутся оставить жилища свои», – так писала градская дума губернскому землемеру В.И. Ярославскому 26 сентября 1816 года.

Кроме того, оказалось, что на землях (на которые стали претендовать поселяне) горожанами давно были заведены хутора для хлебопашества и скотоводства, устроены при них колодцы, разведены сады. В жалобе Тираспольской думы указывалось: «(...) в числе (...) хутора протоиерея Трирогова и титулярного советника Жилябы, одним пространством под сады занимают каждый до пяти десятин и при самом почти городе, а капитана Половцова и коллежского секретаря Остапенко до трех десятин (...)»

Спор между городом и поселениями вышел далеко за рамки не только уезда и губернии, но и докатился до правительственных верхов. 12 ноября 1814 года из Правительствующего Сената поступило письмо в Екатеринославскую межевую кантору: «По Указу Его Императорского Величества Правительствующий Сенат слушал записку из спорного дела о землях Херсонской губернии города Тирасполя граждан с казенными сел Суклеи и Терновки поселянами (...)»

Читать далее