В лучах славы Кутузова. Часть 1

И крепость городом окрепшим на склонах встанет на века

ТираспольВойна России с Турцией, которая длилась с сентября 1806 по 1812 год, была, в обычном понимании, довольно странной. Шла она с переменным успехом, и порою больше сражений было на дипломатическом фронте, чем на линиях соприкосновения сторон.

Тирасполь и уезд оказались в тылу воюющей Дунайской армии. Правда, войска, стоявшие в Приднестровье, принимали активное участие в боевых действиях. Одним из таких полков был известный 27-й пехотный Витебский полк (тогда называвшийся мушкетерским). В 1801 году Павел I за шесть дней до своей смерти назначил шефом полка генерал-майора Мусина- Пушкина. Командовал полком с 1791 по 1797 год полковник Захарий Сильвестрович Гарновский.

С октября 1806 года витебцы принимали участие в этой семилетней войне, в которой командующие Дунайской (или, как ее иногда называли, – Днестровской) армией, менялись так часто, что трудно было уследить. Первым командующим был генерал Михельсон. Он, осуществив ввод русских сил в Молдавию и Валахию, писал Государю Императору: «Вступление наше в здешний край сопровождается очевидною радостию и удовольствием народа здешнего и духовенства».

Вскоре после этого события должны были развернуться вокруг сильной турецкой крепости Рущук. Михельсон писал владетелю сей крепости Мустафе-паше Байрактару: «... Ни силы ваши, о коих мне пишете, ни угрозы не в состоянии меня остановить. Поседевший на поле чести и привыкший побеждать более чем в 50 баталиях, воин не может устрашиться угроз, и особенно тогда, когда действия его основаны на повелениях его Государя и единственно клонятся для пользы как сих двух княжеств, так и вообще Оттоманской империи».

По смерти Михельсона его место занял 74-летний генерал- фельдмаршал князь Прозоровский, который полагался более на ведение дипломатических переговоров, чем боевых действий. Правда, он уделял большое внимание разведке, и у него среди приближенных Мустафы-паши Байрактара были свои люди, такие как богатый армянин Манукбей, после падения Рущука перебравшийся в Григориополь. С князем его познакомил полковник Марк Гаюс, имевший обширные владения в Тираспольском уезде, чьи потомки на протяжении всего 19-го и в начале 20-го веков играли большую роль в общественной жизни уезда. Его племянник Николай Гаюс также служил в это время в Дунайской армии.

В начале этой войны Кутузов был назначен командовать главным корпусом и прибыл в Яссы.

Прозоровский был старый, опытный и осторожный военачальник, и при нем боевые действия протекали относительно вяло. Князь наводил порядки в армии. В одном из приказов 1808 года он писал: «...обид и притеснений обывателям не делать. Так называемых мародеров, с недавних времен в армии известных, в войсках ни под каким видом не терпеть». Государю Императору командующий доносил: «... употреблял я все усилия дабы, раздражая турков, довести их до учинения частного нападения на войска Вашего Императорского Величества, либо на сербов, но старания сии остались безуспешными. Они крепко остерегаются, опасаясь того, чтобы мы за них (сербов) не вступились, что самое, к неудовольствию моему, мне совершенно руки связывает».

В 1808 году состоялась Эрфуртская конференция, на которой была принята секретная конвенция, согласно которой за Россией признавалось право не только на Финляндию, но и на Молдавию и Валахию, а река Дунай должна была составлять границу между Россией и Турцией.

Однако последняя возлагала большие надежды на Францию, и война продолжалась. Кутузов тем временем (в 1809 году) осадил крепость Брашов. Турки же отвергли ультиматум о сдаче крепости, и пришлось Кутузову штурмовать, хотя внутренне он понимал всю невыгодность русских позиций.

Читать далее