Актёр с пушкинской улицы. Часть 1

Лицом к лицу лица не увидать

ТираспольВ провинциальном Тирасполе в 1894 году случилось событие. Прибыл на гастроли украинский театр, ставивший в зале Общественного собрания спектакль «Наталка-Полтавка». Среди зрителей, солидной городской публики, находился и семилетний хлопчик, юркнувший без билета в задние ряды. Он с открытым ртом наблюдал за актерами, ловил каждое слово. Потом, как завороженный, пошел на Днестр и долго блуждал по берегу, переживая закончившееся действие. Ему представлялось, что вот сейчас выйдут ему навстречу Наталка с дедом и заговорят с ним, споют звучную украинскую песню.

Через несколько лет этот хлопчик попал на выступление труппы-капеллы Славянского. После окончания спектакля парень подошел к Славянскому и сказал, что ему страшно как хочется сыграть принца. Режиссер посмотрел в глаза парня, помолчал, подумал и серьезно сказал: «Будешь играть принца!» И слова его, как ни странно, сбылись. Парень этот играл не только принцев, но и королей, царей, императоров и многие десятки самых разнообразных ролей.

Парнем этим был Юрий Васильевич Шомин, родившийся в Тирасполе в 1887 году на улице, получившей в 1899 году название Пушкинской.

В историю украинской культуры он вошел под сценической фамилией Шумский и, кроме почетного звания «народный артист СССР», был дважды удостоен Сталинской премии и многих орденов. Талант его был разносторонен и многогранен, хотя в семье для его воспитания практически не было никаких условий. Родился Юрий в семье рабочего лесопильного завода Василия Шомина. В семье к этому времени уже было шестеро детей. Когда Юре исполнилось полтора года, отец пошел на заработки на новую немецкую стройку в Зельцах. Неожиданно возник пожар. Кто-то крикнул, что в хате остался маленький ребенок в коляске. Василий Шомин, не раздумывая, бросился спасать его и вынес из огня ребенка, но сам погиб.

Юра в детстве часто просил мать рассказать о его отце, и она долгими зимними ночами вспоминала об их былой жизни. В молодости Василий Шомин выделялся среди сверстников красотой и силой, но происходил из бедной семьи, мать же Юрия была из состоятельной семьи. Глянулись они друг другу, и пошел Василий на заработки. Он все время переживал, чтобы не опоздать. Мать, рассказывая сыну, вспоминала: «Сижу за столом и обливаюсь слезами. Против моей воли меня за другого отдавали. Как вдруг открываются двери, а на пороге твой отец. Все замерли. Перекрестился он на святые образа, низко поклонился моим родным и говорит: «С добром пришел». Потом поворачивается к молодому: «Вот что, Андрей, выбирай, заработал я немного денег, тебе дать четвертную отступную? А нет – давай выйдем на улицу и силенкою померяемся. Чей верх, тот и женишок». Я и теперь не могу спокойно это вспоминать, прямо как в сказке. Сказал он эти слова тихо, спокойно. Встал Андрей из-за стола, подал Василию руку: «Согласен на мировую». Протянул руку и Василий, а в руке – двадцатипятирублевка. Пошел Андрей, а за ним его родня. Подходит твой батька ко мне и говорит «Видишь, Феня, как ты дорога была Андрею? Что ж, говори, – за тобою слово, насиловать не буду». От счастья я едва промолвила: «С тобою, Вася». Тогда он, взявши меня за руку, подвел к родителям и говорит «Благословите по доброй воле, а не то обойдемся и без благословения». Василий так серьезно сказал, что родители, не сомневаясь, благословили нас».

Уже когда в семье стали рождаться дети, пришла Василию Шомину повестка, чтобы шел в присутствие, а там, известное дело, забреют в солдаты. Но Шомин поспорил, что служить не пойдет, идут повестки, а он не появляется. Прислали полицию. Отец успел добежать до Покровской церкви и закрыться в ней. Полиция стала угрожать, что выломает двери. А Василий им: «Ломайте, все одно живым не возьмете. Повешусь». Услышал священник это и перепугался насмерть. Ведь если в храме кто-то повесится, то его закроют, а его разжалуют. Священник стал просить Шомина открыть, а тот ему и сказал: «Батюшка, принеси бумагу, что от воинской обязанности освобождаюсь, тогда не повешусь. Не принесешь, тебе и мне крышка!» Побежал святой отец в присутствие и выхлопотал освобождение. А Шомин открывает двери и говорит: «Если меня с этой бумагой заберут, убегу и повешусь на колокольне». Так и не взяли Шомина в солдаты, но священник просил его на некоторое время скрыться из Тирасполя, чтобы скандал улегся. Ушел Василий на заработки, а домой зимой вернулся.

Читать далее