Актёр с пушкинской улицы. Часть 3

Лицом к лицу лица не увидать

ТираспольВ театральном сезоне 1901-1902 года в репертуаре местного театра преобладали мелодрамы типа «Тримбы», «Цыганка Занда», «Измаил». Они мало интересовали театральный кружок Шомина. Но настоящим праздником для кружковцев стало прибытие русских драматических артистов под управлением А.С. Кошеверова и В.Э. Мейерхольда, которые в 1902 году начали свою театральную деятельность. Они еще не были увенчаны славой, но принесли в губернский город традиции МХАТА. По сути, это была первая студия МХАТА его филиал в Херсоне и по репертуару и по характеру. В 1903 году она стала называться «Товарищество новой драмы». Кроме ее руководителей, в нее входили актеры Буткевич, Степная, Певцов, Костромской и другие молодые актеры. Именно у них Шомин учился созданию сценических образов. А ставили бывшие мхатовцы чеховские спектакли: «Чайка», «Три сестры», «Дядя Ваня», пьесы Ибсена «Доктор Штокман», «Геда Габлер», Гауптмана – «Потонувший колокол», «Возчик Геншель», А.К. Толстого «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович». Впечатление, которое «Товарищество» производило на талантливую херсонскую театральную молодежь, придерживавшуюся школы Станиславского, было огромно. «Мы, юные любители театра, – рассказывал впоследствии Ю. Шуйский, не пропускали ни одного спектакля, всякими правдами и неправдами стремились попасть на репетиции и наконец с огромным трепетом приняли участие в спектаклях «Товарищества», нас пригласили в качестве статистов».

Юрий увидел блестящую игру русских актеров Давыдова и Орхенева, еще больше увлекся сценическим мастерством. Спектакли «Товарищества» стали для него наукою театрального мастерства. Однако всерьез в это время Шомин и не мечтал о профессиональной сцене, а сам театр, по его признанию, был недосягаемой мечтой.

События 1905 года ворвались в жизнь Шомина хмельным желанием свободы, изменения существовавшего порядка. Митинги, речи, «марсельезы» кружили головы школьной молодежи. В своих воспоминаниях Юрий Васильевич писал: «В 1905 году за участие в школьных митингах меня «попросили» из школы, не дали закончить мою «альма-матер». Нас многих исключили из школы, из гимназии, из реального училища. Мы были бунтовщики. Куда идти? Мать сказала: «До сего, сынок, я тебя учила, сколько могла, теперь иди на свой хлеб». Я пошел в Херсонский порт.

Правда, перед этим была попытка Юрия устроиться на работу в полюбившейся ему Одессе. Собрал он немного денег и поехал искать счастья. На пароходе Юрий сразу заснул и открыл глаза, когда показалась гавань. Первым делом Шомин отправился к оперному театру полюбоваться его красотой, а потом пошел на Ланжеронную, где располагались посреднические конторы. Там толпился народ. В одной из комнат сидел человек в пенсне, который его молча выслушал и спросил: «Так вы нигде еще не служили?» «Нет, нигде, – ответил Шомин, – но я знаю работу конторщика». «Трудно вам будет что-нибудь найти». Такой же ответ ему дали и в других конторах.

Разочарованный Юрий отправился в порт. На Приморском бульваре заметил вывеску столовой «Арарат», вспомнил, что давно ничего не ел. Хозяин столовой был перс. Юрий заказал себе гуляш, так как не знал, что это такое. На другой день после бесплодных поисков работы Юрий сидел уже в совсем дешевом «Московском» трактире и спал на зеленой горе Николаевского бульвара. Деньги быстро таяли, настроение падало, и даже оперный театр уже не радовал глаз. Впоследствии Шумский писал: «Материально мне было так трудно, что я не мог пойти ни в театр, ни на концерт, ни попасть в иллюзион. А афиши так и дразнили. Почитаю афиши и утешаю себя мыслею, что заработаю деньги и везде, везде побываю. Но шло время, а работы не было».

Юрий не знал, что для получения места нужно было дать взятку этому чиновнику в пенсне. Да и что толку, если бы и знал, денег все равно не было.

Читать далее