Актёр с пушкинской улицы. Часть 5

Лицом к лицу лица не увидать

ТираспольВ это время Шомин развил бурную активность по созданию в Херсоне украинского профессионального театра. Для претворения своих планов Юрий Васильевич привлекает херсонскую интеллигенцию, общество трезвости, избирается управление театром. Самодеятельный кружок становится, таким образом, неофициальным театром. В работе труппы принимают участие опытные актеры и режиссер-профессионал. Удалось получить и помещение, буквально отвоеванное у городских властей. Неофициальным театр был потому, что не могли получить разрешение на создание именно украинского театра. Возникли разногласия и среди актеров. Молодежь тянулась к пьесам известных в украинских переводах драматургов Ибсена, Зудермана, а более опытные актеры ратовали за постановку апробированных, традиционных в ту пору пьес, которые были играны ими не раз и где им был обеспечен успех. В Херсоне в то время процветали шантаны, варьете, городской театр показывал кровавые мелодрамы «Убийство», «Коринфские ночи», а местные обыватели равнялись на доходившие слухи о петербургской моде. Украинский театр, созданный Шоминым, показывал другой репертуар: по произведениям Чехова, Островского, Гоголя, Карпенко-Карого, Шевченко, Шиллера, Горького. Появились у этого театра и свои зрители. Спектакли становятся настолько популярны, что один из антрепренеров городского театра вынужден был пожаловаться губернатору, что украинская труппа отбивает у них хлеб. Шомин играл в этих спектаклях по нескольку ролей: в пьесе Островского «Бедность не порок» – четыре, три – в пьесе «Ревизор» Гоголя (Иосип, Хлестаков, городничий), играл серьезные роли князя Серебряного, Ивана Грозного.

Однако противоречия между актерами молодыми и опытными все время нарастали, и в конце концов Юрий Васильевич вынужден был покинуть созданный им театр и, как говорил он потом, «из актера превратился в пекаря». Порт снова стал местом его основной работы, как конторщик, он ведет учет. Во время одного из ремонтов котлов Юрию Васильевичу стало жалко ребят, которые целый день трудились за 40 копеек, и он одного из них, – Клинкова, подговорил забастовать, потребовать платить 50 копеек. Заговор удался, ребятам стали платить больше. В 1948 году Шуйского, плывшего на рейсовом пароходе Херсон – Киев, окликнул моряк в форме штурмана. Это оказался Клинков. Он признался, что с ним служат еще несколько тех «забастовщиков» и все они считают Шуйского своим учителем и следят за его успехами.

В 1913 году Шомин решил испытать счастье и, поднакопив денег, отправился в Москву на съезд актеров, проходивший ежегодно по окончании зимнего сезона.

Его поразило величие Москвы, он ходил по улицам и наслаждался красотой древнего города. На следующий день отправился в театральное бюро. Удручающая картина представилась его глазам. Шум стоял около лестницы, ведущей наверх, неимоверный. Людей было море, и все они кричали и просили одного из двух проходивших в шубе известных режиссеров:

– Василий Васильевич!

– Василий Васильевич, дорогой! Не забудьте меня, я у вас работала зиму в Твери!

Василий Васильевич смущенно просил:

– Ну, милый, ну дайте пройти! Ну что вы за люди ?! Да не дергайте меня, ради бога!

Но люди все напирали и напирали. Шомин добрался до дверей театрального бюро, предъявил разовый билет и зашел. На самом видном месте висело объявление: «Желающих работать на выгрузке чая благоволят обратиться к...» Вот так, актеры в театральном бюро не требовались. Юрию Васильевичу стало грустно. Он вспомнил роли, которые играл в Херсоне, и, бродя по Москве, размышлял: «А что будет, если я попаду в такое богемное житье, вынужденный бороться за кусок хлеба? Не погублю ли я ощущение красы? Не утрачу ли свои способности? Этих людей уже засосало, а мне требуется перестраиваться, переродиться. Значит ехать назад домой? А я так любил театр, что на последние копейки в Москву!.. Я ж так надеялся! Есть еще надежда! Нужно зайти к артисту П., он обещал помочь».

Читать далее