Основатель лучизма. Часть 2

Лицом к лицу лица не увидать

ТираспольРезкая перемена в творчестве Ларионова наступает в 1911 году, когда он с Гончаровой начинает разрабатывать теорию «лучизма» в искусстве. Появляются ларионовские «лучистые картины».

В своей книге «Лучизм», вышедшей в 1913 г. в Москве, Ларионов писал: «Введение живописи в круг задач, присущих ей самой, и жизнь ее по законам чисто живописным имеет в виду лучизм. (...) Часто официально лучизм исходит из следующих положений:

Излучаемость – благодаря отраженному свету (в междупредметном пространстве это образует как бы цветную пыль).

– Учение о излучаемости.

– Радиоактивные лучи. Ультрафиолетовые лучи. Рефлективность. (...)

Предмет, таким, как принято его изображать на картинах,

руководствуясь тем или другим приемом, предмет, существующий как таковой, мы нашим глазом не ощущаем. Мы воспринимаем сумму лучей, идущих от источника света, отраженных от предмета и попавших в поле нашего зрения. Следовательно, если мы желаем написать буквально то, что видим, то и должны написать сумму отраженных от предмета лучей. (...) Лучизм имеет в виду пространственные формы, которые могут возникать от пересечения отраженных лучей различных предметов, форм, выделенные волею художника. (...) Отсюда и естественное падение всех существующих стилей и форм во всем предшествовавшем искусств – так как они, как и жизнь, являются только объектом для лучистого восприятия и построения в картине. Отсюда начинается истинное освобождение живописи и жизнь ее только по своим собственным законам».

В это время обстановка в культурной жизни России стала напряженной. Русский авангард вступил в полосу его неприятия «традиционалистами» – «мирискусниками». Александр Бенуа писал в своих «Художественных письмах» об авангарде, не скрывая своего презрения: «Настоящие кубисты только там, на Западе, у нас же провинция, плетущаяся в хвосте Пикассо, Ле Фоконье, Брака, Глэза и прочих современных мастеров. Жалкие подражатели, Бурлюки, Ларионовы, Лентуловы, только копируют своих учителей, французов, упрощая и доводя до абсурда их тезисы и приемы».

Авангардисты ответили брошюрой Д. Бурлюка «Галдящие Бенуа и новое русское национальное искусство», правда, сведя упрощенно различие позиций к боязни «мирискусниками» конкуренции.

Настал январь 1912 г. В Москве готовилась в доме экономического общества офицеров на Воздвиженке выставка «Бубнового Валета».

Устройством ее занимались П. Кончаловский, И. Машков, А. Лентулов и Д. Бурлюк. Открытие было перенесено с первых чисел на 25 января, так как помещение занимал «Московский салон».

Вообще в это время в Москве наблюдалось обилие выставок самых различных направлений: экспонировались картины Репина, развернулись «Московское товарищество», «Свободное творчество», «Периодическая». Ларионов со своей группой, громко-объявившей себя «Ослиным Хвостом», перенес открытие выставки на март, так как все мало-мальски пригодные выставочные залы были заняты. «Бубновый Валет», к тому времени с Ларионовым рассорившийся, решил привлечь для участия в своей выставке французских художников: Матисса, Ван-Донгена, Леже, Фриза, Делокэ, Ле-Фоконье и Пикассо, которые дали согласие на участие. Критика обрушилась на левый авангардизм. И через год Б. Лившиц сделал хитрый ход – собрал все высказывания против «Бубнового Валета» вместе и выписки из них расположил впоследствии в «Первом журнале русских футуристов» так, что они опровергали друг друга, и назвал публикацию «Позорный столб российской критики».

Читать далее