Основатель лучизма. Часть 3

Лицом к лицу лица не увидать

ТираспольЧтобы объяснить свою позицию и поговорить о выставке, 12 февраля 1912 г. в большой аудитории Политехнического музея организовал диспут «Бубновый Валет», где должны были выступить Кандинский, Д. Бурлюк и Кульбин. Народу пришло много, так как всех интересовала ожидавшаяся стычка с ларионовским «Ослиным Хвостом». И стычка действительно произошла, и группа Ларионова ее выиграла. Когда докладчики «Бубнового Валета» окончили свое выступление, на кафедре появилась стройная женщина в черном. Участник диспута, «бубнововалетовец» Б. Лившиц в своих воспоминаниях «Полутораглазый стрелец» писал: «Гладко зачесанные волосы, пылающий взор и резкие угловатые движения придавали ей сходство с экзальтированными эсерками, которые в девятьсот пятом году звали нас из университетских аудиторий бросаться под копыта казацких коней. Звонким, сухим голосом она протестовала: среди картин, показанных Давидом Бурлюком, как продукции «Бубнового Валета», были две ее вещи: «Весна в городе» и «Весна в деревне». Это – подтасовка, ибо она, Гончарова, принадлежит к другой группе, к «Ослиному Хвосту». Слова эти вызвали невообразимый смех на всех скамьях. Некоторые даже сочли их обмолвкой. Выпрямившись, Гончарова выдержала напряженную паузу – сколько раз впоследствии нам всем приходилось выдерживать такие же паузы, молчаливое единоборство с враждебно настроенным залом – и укоризненно возразила: «Над названием смеяться нечего. Посмотрите сначала на выставку, когда она откроется, – тогда смейтесь, а сейчас хохотать бессмысленно». Это было сказано так внушительно, что публика присмирела. Хохот умолк. «Кубизм, – продолжала Гончарова, – вещь хорошая, но не совсем новая. Скифские каменные бабы, крашеные деревянные куклы, продаваемые на ярмарках, – те же кубистические произведения. Правда, это не живопись, а скульптура, но и во Франции, родине кубизма, исходной точкой для этого направления послужили памятники готической скульптуры. Я уже давно работаю в манере кубизма, однако решительно осуждаю позицию «Бубнового Валета», который творческую деятельность заменил теоретизированием. Гениальные творцы искусства никогда не опережали теорией практику, а строили теорию на основе ранее созданных вещей. Если религиозное искусство и искусство, прославляющее государство, были всегда самым величественным, самым совершенным проявлением творческой деятельности человека это объясняется тем, что такое искусство никогда не грешило теоретичностью. Художник твердо знал, что он изображает и зачем он изображает благодаря этому мысль его была ясна и определенна, для нее оставалось только подыскать столь же ясную и определенную форму. В противоположность Бурлюку, я утверждаю, что во все времена было и будет небезразлично, что изображает художник, хотя наряду с этим чрезвычайно важно и то, как он воплощает свой замысел».

Зал встретил выступление жены Ларионова овацией, ему пришлась теория искусства Гончаровой по вкусу. Ларионов, согласно своей теории «лучизма», считал, что человек своим зрением воспринимает не сами предметы, а только сумму лучей, идущих от источников света, а поэтому художник должен изображать не предмет, а только лучи, падающие на него. А значит, в «лучистой» картине предметы реального мира никакого значения не имеют, кроме «реального лучизма» (определение Ларионова), где предмет служит отправной точкой. Отсюда, по мнению художника, «комбинация света, его насыщенности, отношение цветовых масс, углубленность, фактура на всем этом ...» – и есть отличительная черта современной живописи.

Интересно, что в 1912 г. Ларионов выступил против «Бубнового Валета», хотя в конце 1910 г. был одним из инициаторов проведения его выставки.

Читать далее