Полиглот из Терновки. Часть 6

Лицом к лицу лица не увидать

ТираспольПисатель Бузук внимательно следил, читал молодых и опекал таланты. С. Шушкевич вспоминал о требовательности Петра Афанасьевича к литературному слову и своему, и чужому: «Однажды в коридоре главного корпуса университета к нам подошел профессор П. Бузук, обращаясь к Юрию Левонному, он сказал: «Поздравляю с творческой активностью. В прошлом году вышло два сборника и в этом году два». И внезапно пошутил: «Оно уже кажется и многовато ... Помните, у Богдановича: «Нужно из стали ковать!» Левонный покраснел, а профессор, усмехнувшись, широким шагом пошел по коридору (...) «Помнишь профессора Петра Бузука, – признавался позже молодой поэт, – в самом деле нужно из стали ковать (...)»

Учил Бузук не только студентов и молодые таланты, но и выкраивал время для своей семьи.

– Весной, – вспоминает дочь Петра Афанасьевича Галина, – отец брал детей и все вместе шли на поле и луг. Там он учил детей присматриваться к природе, познавать ее и любить. Часами рисовали с натуры, у Петра Афанасьевича получались неплохие пейзажи.

Ученый ходил гулять с детьми и просто по Минску, знакомил с его достопримечательностями; бывал в парке имени Профинтерна (Горького), катал на лодке, сочинял и рассказывал им сказки, беседовал со старшими дочками на немецком языке, записывал интересные выражения и слова младших детей. У него было очень много записных книжечек с детскими фразами и словами, но, к сожалению, все они не сохранились.

Петр Афанасьевич сумел своим детям передать чувство прекрасного, научить их видеть мир в лучших, а не в худших проявлениях. Старшая дочь Галина стала художником; средняя Екатерина – артисткой театра; сын Владимир – диктором Белорусского телевидения, а младшая Оксана – врачом.

К сожалению, творческий подъем ученого, писателя, литературоведа был грубо оборван. В 1931 году его арестовали. Правда, обвинение советских «гестаповцев» было настолько надуманным и абсурдным, что даже костоломы НКВД вынуждены были освободить ученого. Но через три года они подготовились более основательно. В 1934 году П.А. Бузук был арестован снова «сослан в Вологду на три года. Но и здесь, лишенный возможности вести научную и общественную жизнь, он не опустил руки, а продолжал вести научные исследования, изучая северно-русские говоры. В Вологде Бузук окончил свою последнюю серьезную работу «Расхождение языков». Но единственный экземпляр этой рукописи сгорел в Минске. Может быть, когда-нибудь сбудется булгаковское «Рукописи не горят» и она обнаружится.

В местном пединституте Петр Афанасьевич преподавал немецкий язык, организовывал концерты художественной самодеятельности, пел украинские, белорусские песни, исполнял арии из оперы «Садко». А долгими зимними ночами занимался белорусским языком со своей старшей дочерью Галиной. Младшим рассказывал сказки, смешные истории, басни, придумывал для них интересные игры, строил планы на будущее, ведь срок ссылки подходил к концу.

И вот семья собралась на перроне. Жена Анна Григорьевна с детьми уезжала в Петербург. Бузук простился с ними и остался ждать разрешения на возвращение в Минск. Но... в тот вечер они увидели его в последний раз. Зато, что он пытался проанализировать истоки и происхождение фашизма, ученый навсегда исчез в подвалах советского «гестапо».

В 1956 году Петр Афанасьевич был реабилитирован посмертно. А его творчество до сих пор не стало достоянием широкой общественности, и у него на родине о нем мало кто знает.

Ученый с мировым именем, писатель, полиглот-языковед продолжает пребывать в забвении.

Читать далее