Барышня!.. Станция? Ответьте... Часть 3

На перекрестке дней и судеб

ТираспольОбслуживали первую телефонную станцию в Тирасполе: заведующий, зам. заведующего, который считался заместителем по технической части, механик, старший рабочий, три телефонистки и одна прислуга. В день приблизительно проходило около 300 разговоров.

Кто же был в числе первых тираспольцев, снявших трубку аппарата Эриксона и услышавших: «Станция!» В первом списке абонентов «Тираспольского телефона», подписанном в печать в ноябре 1908 г., и изданном типографией Г.С. Красного, были драгунский и Житомирский полки, понтонный батальон, городская управа и банк, женская гимназия, коммерческое и общественное собрания, общество пособия бедным евреям, уездный съезд мировых судей, телефонная контора, торгово-промышленный банк, кабинет городского судьи, полицейское управление и полицейские участки, почтово-телеграфная контора, ссудо-сберегательное товарищество, земская управа, еврейская больница и 21 частный абонент. У городского головы, чей собственный дом находился на Покровской улице, был номер на коммутаторе 73.

В конце списка абонентов стояло категорическое предупреждение: «Во время грозы не переговариваться!».

Телефонные сети в городе вначале были убыточными, и сеть расширялась очень медленно, все-таки плата 75 рублей в год для того времени была довольно высокой. Если в ноябре 1908 г. было 43 абонента, то через два года их стало 57, а в 1915 году – 70, и к январю 1917 г. – всего лишь 78. Количество ежедневных переговоров оставалось приблизительно на одном уровне – 300-360.

Пока не было телефонной связи в городе, не было и претензий, обходились без переговоров на расстоянии, но как только появился аппарат Эриксона, появились и нарекания. Тем более, что связь была личная. Та или иная барышня-телефонистка под настроение могла и не то ответить, тем более, что приходилось сидеть у коммутатора по 20 часов и выслушивать запросы самых разных людей за жалованье в 20 рублей в месяц.

Поначалу в Тирасполе не было своего междугородного телефона и соединение шло через Бендерскую центральную станцию. Это серьезно беспокоило деловых людей. 29 августа 1913 г. в городской газете «Тираспольский листок» появилась по этому поводу даже заметка, в которой говорилось: «(...) как мы слышали, местным коммерческим миром возбуждено ходатайство через городскую думу, через губернатора и министра внутренних дел о соединении гор. Тирасполя отдельным телефоном с Одессой, каковым удобством в настоящее время располагает г. Бендеры, решительно не имеющий никаких преимуществ по своим коммерческим оборотам пред Тирасполем». Руководство Одесским округом откликнулось на запросы тираспольцев, и вскоре была выделена прямая линия Одесса – Тирасполь – Кишинев. В Тирасполе появился свой междугородний телефон под номером 40.

Если деловой мир Тирасполя был этому рад то телефонистки – наоборот: у них штаты остались прежними, а работы прибавилось. Тут же посыпались жалобы на их работу. Тираспольская газета «Днестровский край» писала по этому поводу в июле 1914 года: «Не весела жизнь у телефонистки. Обычно телефонистка является объектом для разного рода анекдотов. (...) Если публика получает телефонограммы иногда сильно перепутанные, они возмущаются телефонисткой. А вот зашли бы вы часа на ДВА на какую-нибудь телефонную станцию и посмотрели бы при каких условиях пишется телефонограмма, вы скорее бы удивились, как вы иногда получаете правильно составленные телефонограммы. Очень часто телефонистку прерывают, зовут одновременно с нескольких станций, мешают писать. А тут в конторе большая очередь, и каждый раз теребя отрывают от дела (...) а аппарат трещит и барышня продолжает надрываться: – Бендеры, Бендеры, Бендеры! – Одесса, Сарата не мешайте (...) Аппарат трещит, телефонистка надрывается, нервничает, болеет, а публика шлет свои жалобы председателю одну за другой».

Читать далее