Сельское хозяйство второй половины XIX – начала XX века. Часть 7

На перекрестке дней и судеб

ТираспольВо времена начавшейся смуты и правления Временного правительства местные власти решили централизовать сельскохозяйственные работы. В той же газете появилось воззвание: «Товарищи! Весна в глазах и весна на земле. Все кругом ликует и радуется. На днях вы пойдете на полевые работы. Без хлеба, как без солнца, жить нельзя. Хлеб нужен вам, всему населению, нужен армии. Теперь все, кто может носить оружие, призваны в солдаты. Масса земли осталась без обработки. В одном Тираспольском уезде не засеяно 361625 десятин. Тут больше всего крестьянской земли, потом немцев-колонистов, затем крупных землевладельцев. Распределением солдат на работы будет заведовать земская управа и комиссар Временного Правительства. В первую очередь будут даны солдаты крестьянским хозяйствам, потом крупным землевладельцам; потом помещикам и последними немцам-колонистам. Орудия для обработки, плату за работу, пищу вам дадут те, чью землю вы станете пахать. Чай и сахар даст полк. Товарищи хлебопашцы! Без хлеба, как без дисциплины, без снарядов, не будет победы. Как только Германия узнает, что у нас будет хлеб – она сразу упадет духом. Да, нам нужен хлеб! Вы говорите: мы не хотим работать у помещиков, у немцев-колонистов, не хотим быть батраками. Новое Правительство уже заявило, что хлеб со всех полей поступит в казну, на пользу всем, значит, кому мы будем работать? Вы хотите разъехаться на работы по своим полям. Каждый думает, что он обработает свое поле лучше другого. Россия велика, – и вот во все концы навстречу друг другу потекут людские волны. Станции, железные дороги будут запружены людьми. И так у нас чуть хватает поездов для доставки снарядов, продуктов, войск на фронт, а тут начнется столпотворение. Вдруг где-нибудь немец ударит и прорвет фронт. Вы ведь солдаты, вас скоро надо вызвать в ружье, и опять начнется ужасное столпотворение. Зачем ехать куда-то, когда незапаханной земли вокруг хватает с избытком? И по первому требованию вы тут под рукой. Почему вы думаете, что вы будете хорошо работать, разве другие не понимают, что эта работа для общей пользы? Не все ли равно, чья это будет земля, – ведь хлеб достанется всем. Вы говорите: мы самовольно уйдем по своим местам на работы. Вы забыли, что новое правительство сказало, что нужен порядок, нужна дисциплина, что сразу все на правильный путь поставить нельзя, что все запасные полки будут распределены на работу по месту своего расположения. Вместо того, чтобы содействовать новому порядку, вы хотите внести беспорядок. Вы станете вредить новому правительству. Ведь на ваших землях будут работать другие солдаты. Придете домой, а там уже работают, а тут участки, что пришлися на вашу долю, останутся незапаханными. НЕ ИЗМЕННИКИ ЛИ ВЫ ОБЩЕМУ ДЕЛУ? Что скажут те, что сидят в окопах? Они ждут, что мы их поля обработаем, потому что они за нас сражаются. А вдруг и они скажут, вы не хотите пахать нашу землю, так мы оставим свои посты и поедем к своим полям. Что будет тогда? Придет немец, не скажет даже спасибо, что мы приготовили ему хлеб, а скажет: был хлеб ваш, а теперь наш, купите его у нас. Товарищи солдаты! Оставим споры, недоверие один к другому, бросим зависть. Другое время пришло – не думай о себе, заботься каждый о всех, и тогда всем будет хорошо, и нам; и населению, и тем, кто сидит в окопах, и не отнимет у нас немец той свободы, что добились мы кровью и слезами вековыми. Дружно за работу! Засеем хлеб, все равно на чьей земле. Но громко скажем новому правительству, чтобы оно никому не дало нажиться солдатским потом и трудом, чтобы хлеб этот у всех был взят в общую пользу и по самой низкой цене. Еще скажем тем, кто пойдет от землеробов и рабочих в учредительное собрание, что наша воля такая, чтобы земля, чтобы станки принадлежали тем, кто сам работает на них. Товарищи! Где будете работать, всюду и каждому твердите об этом, не уставайте говорить, что счастье и жизнь всех трудящихся, всех рабочих и крестьян в той правде».

Такими были первые признаки начинавшейся разрухи в сельском хозяйстве Тираспольского уезда.