Столетие перемен. Часть 1

Приднестровье в лучах тысячелетий

ТираспольК началу XYIII столетия Россия уже была мощной империей и ей требовались выходы к морю, крепкие границы. Столетие это было бурным, во многом трагичным и несло на себе громадный заряд обновления. Не зря А.Н. Радищев назвал его «Столетье безумно и мудро». И в самом деле оно было «безумно и мудро»: рушились целые ханства, исчезали с карт в прошлом мощные государства, менялись границы, появлялись на картах новые очертания новых государств. Особым было это столетие не только для нашего края, но и для нашего города.

Заря столетия освещена была деятельностью царя новой формации и нового мышления, Петра Великого, а закат века пришелся на годы правления Екатерины Второй.

В начале XYIII века осложнилась обстановка при польском дворе. Король Август не устраивал шведского короля Карла XII, чья армия стояла близ Варшавы. В самой Запорожской Сечи за усиление своего влияния боролся хитрый Мазепа. Весною 1703 года доверенный русского двора Головин требовал для укрепления союза России с Польшей против шведов, чтобы последней была передана Белая Церковь. Мазепа лавировал, может быть, уже тогда имея свои тайные замыслы против России. В письме своем он писал: «Захотят ли они положиться на мои голые слова, потому что от королевского величества и Речи Посполитой никакого обнадеживания нет; на чью ж бы душу тот грех пал, когда бы я всякими способами приватным моим обнадеживанием привел их к миру с поляками и отдал их с неволею, а они, поляки, захотели бы не только над ними, но и над народом, который теперь в их защите, так мучительски поступить, как по Днестру и по Бугу учинили: иных виселицею, иных бросанием на крюки, а иных взбиванием на кол казнили, мстя свои убытки и кровозалитие».

В это время количество «самовольных гультяев» из Запорожской Сечи, как жаловался в Москву Мазепа, умножается не только на берегах Днестра и Буга, но и казаки переправляются через Днестр во владения волошских господарей для ведения боевых действий.

После знаменитой Полтавской битвы Приднестровье вновь приковывает к себе внимание русского двора, так как в крепости Бендер укрылись Карл II и гетман Мазепа. Петр через своего посла в Константинополе Толстого хлопотал о выдаче изменника, но 22 сентября 1709 г. Мазепа умер и был похоронен в Варнице. В апреле следующего года казаки, бежавшие с ним, выбрали себе нового гетмана – Филиппа Орлика. Интересно, что первым условием договора с новым гетманом казаки постановили нетерпимость всем религиям, кроме православия, и восстановление прежних отношений между киевским митрополитом и константинопольским патриархом. После побед в Прибалтике российский царь снова вспомнил о Приднестровье. Тем более, что турки объявили о разрыве мира с Россией. Петр повелел князю Михаилу Галицину двинуться в Приднестровье к молдавским границам с десятью драгунскими полками и «сторожить движение турок и татар». Туда же из Ливонии получили указание двигаться 22 пехотных полка во главе с Шереметевым. 25 февраля 1711 г. в Московском Успенском соборе в присутствии царя было объявлено народу о войне против «врагов имени Христова». А 3 мая Петр писал Меньшикову: «Наши войска будут на Днестре кончая с 15 сего месяца; о хане, чаю, что вы известны, что с уроном великим возвратился и сын его убит на Украйне».

В это время в соседней Молдавии господарь Николай Маврокордат был свергнут Дмитрием Кантемиром, который добился победы с помощью крымского хана. Кантемир вошел в тайные сношения с Петром Великим и заключил с ним тайный Союз. В это время два войска – русское и турецкое – двигались навстречу друг другу. Кантемир послал к Петру посла Стефана Луку для заключения окончательного договора, в котором говорилось: «Господарь находится вечно под защитою царского величества, как верным подданным надлежит, и должен сперва секретно принесть присягу и, подписав своею рукою и припечатав княжою печатью, прислать как можно скорее с верным человеком; крайний срок присылки – последние числа мая». В договоре, в частности, говорилось, что Кантемир в свое владение получает после принятия подданства старые границы Молдавии до Днестра со включением туда Буджака, а молдавский князь может быть сменен только в случае измены или отречения от православия, и престол останется навсегда в роде Кантемира. Тут же оговаривалось, что в случае военных неудач Кантемир получает два дома в Москве и поместья, «равные ценностью тем, которыми он владеет в Молдавии (...)».

Российский государь сдержал свои обещания полностью, хотя события развивались не так, как хотелось бы Петру I. 12 июня русский царь с берегов Днестра писал Шереметеву: «О замедлении вашем зело дивлюся, понеже первое хотели из Браславля идти 16 числа (мая) и тако б возможно было поспеть в четыре дня, т.е. к 20 числу; и вы перешли 30 числа, и тако десять дней потеряно, к тому же на Яссы криво; и ежели б по указу учинили, то б, конечно, прежде турков к Дунаю были, ибо от Днестра только до Дуная 10 или по нужде 13 дней ходу, на которое дело я больше не знаю какие указы посылать, понеже обо всем уже довольный указ дан (...)».

Конечно, оправдание Шереметева, что прямо от Днестра к Дунаю идти было нельзя, что на прямом пути нет воды, что мало хлеба было у драгун – Петр слушать не хотел. Петр привел с собой в общей сложности 40 тысяч солдат. Но его противник – великий визирь Мехмед-Балтаджи-паша – 120-титысячное войско и крымскую конницу. В июле под Станилештами произошла битва, и русские были окружены. Только путем подкупа удалось сохранить армию. Причем, Екатерина отдала с себя все драгоценности для уплаты требуемой суммы. По условиям мира Петр вынужден был отдать недавно завоеванный Азов и обязался срыть укрепление Таганрога, но Кантемира выдать туркам наотрез отказался и предоставил ему на территории России все, что обещал. Кстати, вопросы о переходе в российское подданство молдавские господари ставили и до Кантемира в 1656, 1674 и 1684 годах.

Приднестровье осталось открытым шляхом, формально входившим в состав польского государства, но на территории которого по-прежнему кочевали татарские орды.

Читать далее