Мы наш, мы новый мир построим. Часть 2

Ветер кровавых бурь

ТираспольВо второй половине января стало ясно, что добровольцам Одессу не удержать. 23 января генерал Шиллинг писал из Одессы: «Весьма секретно, генералу Бредову. В случае непосредственной угрозы Одессе, я со штабом перееду в Севастополь. Все, что за отсутствием тоннажа не может быть эвакуировано морем, отходит на Днестр в районы Беляевка, Маяки и Тирасполь, где и приступает к переправе на правый берег».

К 3 февраля добровольцы под командованием Шиллинга вели бои в треугольнике между Южным Бугом, Днестром и Черным морем. 2-я и 3-я бригады 45-й дивизии, которой командовал И.Э. Якир, латышская дивизия наступали на участке Рыбница-Раздельная. Им была поставлена задача не допустить отступление добровольцев из Приднестровья на Одессу. 41-я дивизия, возглавляемая А.М. Осадчим, вместе с 1-й бригадой 45-й дивизии и кавбригадой Г.И. Котовского наступали на Одессу. К 3 февраля красные заняли Ольвиополь, Вознесенск, Николаев и Очаков.

3 февраля начальнику 45 дивизии Якиру был отправлен приказ за подписями Уборевича, начальника штаба армии Мармузова, члена РВС Рухимовича, начоперода Буймистрова, в котором писалось: «...Бригаду на подводах и кавполки направить через дер. Березовку на г. Одессу, где эти части поступают в оперативное подчинение начдиву 41 для оказания содействия 41 дивизии в этом городе с севера и северо-запада; остальным частям дивизии продолжать энергичное наступление, тесня противника на север и северо-запад и не позже 8 февраля овладеть районом ст. Раздельная – Кучурган, не давая все время возможности противнику отойти на Одессу, после чего, безостановочно наступая, овладеть районом Тирасполь-Бендеры, обеспечив за собой переправы. 1-я бригада и кавполки переходят в подчинение начдиву 45 по особому распоряжению. 4. Разграничительные линии между 12-й армией и латышской дивизией: г. Овидиополь – Ольгополь, а далее будет указано дополнительно, между латышской дивизией и 45-й дивизией Святотроицкое-Григориополь (на реке Днестр) – все пункты для латышской дивизии, включительно; между 45-й и 41-й дивизией: ст. Апостолово – м. Новая Одесса – Березовка – Севериновка (40 верст севернее Одессы) – Маяки (на р. Днестр) – все пункты, за исключением последнего, для 41-й дивизии включительно».

5 февраля появился приказ по 14-й армии о необходимости пресечь отступление добровольцев через Тирасполь в Румынию, захватив переправы. Начались упорные бои. Добровольцы стойко оборонялись. Наступлением кавбригады они были прижаты к плавням и Кучурганскому лиману. Отступать добровольцам было некуда. Румыны, испугавшись красных, предали добровольцев и не пускали их на правый берег. Как всегда в таких случаях, началась неразбериха. По дороге к плавням красные задержали автомобиль, где сидели офицеры-добровольцы во главе с полковником Мамонтовым. Их отправили в штаб Котовского. Красные выдвинули ультиматум: сдаться. Добровольцы, в количестве четырех тысяч человек, окруженные со всех сторон, вынуждены были сложить оружие.

7 февраля красные ворвались в Одессу. После упорных боев к утру 8 февраля город был взят. Часть добровольческих войск эвакуировалась в Крым, другая часть была прижата к Днестру латышской и 45-й стрелковой дивизией.

9 февраля котовцы заняли с боями место Маяки и вышли к Днестру. Части отступающих добровольцев сосредоточились вблизи станций Бирзула, Раздельная, Тирасполь. Стоял вопрос, куда отступать, так как румыны на свой берег не пускали. Вместе с добровольческими частями к Днестру отступал известный писатель, бывший редактор газеты «Киевлянин» Василий Шульгин. Вот как он описывает случай столкновения с красными в своей книге «Годы-Дни. 1920»: «Когда я прошел верст 20, мне стало жарко до нестерпимости. Вот какая-то деревня. Зайду, попрошу пить. Зашел. Спиной ко мне сидел человек. Я попросил у него воды. Он обернулся и оказался красноармейцем. И вместо воды оглядел меня с головы до ног и потребовал у меня ... документ. Он ввел меня в хату. Очевидно, это было караульное помещение. За большим столом сидело человек пятнадцать красноармейцев. Мой солдат, вытянувшись, обратился к одному из них: «Товарищ командир, разрешите доложить: вот не хотят документы предъявлять». Товарищ командир перевел на меня вопросительный взгляд. Я сказал: «Вам, товарищ командир, я, конечно, предъявлю документ. Только, пожалуйста, – про себя». Это значило, что у меня секретная командировка, которую я не могу предъявлять никому».

Какой документ сделали Шульгину в контрразведке добровольческой армии, не известно, но красные его отпустили.

Читать далее