Мы наш, мы новый мир построим. Часть 20

Ветер кровавых бурь

ТираспольВ борьбе за изъятие хлеба у крестьян и раскулачивании участвовало более ста рабочих города.

Положение в городе и уезде к концу лета еще больше ухудшилось.

Уездная интеллигенция, преподаватели, врачи, бывшие общественные деятели стали покидать город. Бежали кто-куда: в Крым, в Польшу, тайно переправлялись за границу в Бессарабию. В своих воспоминаниях врач Румянцева описала, как она уходила из города: «Комиссаром по здравоохранению был назначен тов. Одарченко, студент-медик, бывший деникинец подобранный большевиками, когда он был оставлен на носилках в гавани эвакуировавшимися: у него был сыпной тиф. Должно быть, из хорошей семьи, жившей до войны в Варшаве. Он хорошо владел новыми языками: французским, английским и немецким. Очень добрый и умный парень, но выбившийся из колеи и предавшийся кокаину и вину. За четверть вина можно было много получить от него. Спасибо этому парню, который, сам не подозревая, был отчасти причиной моего ухода через Днестр. Лето 20-го года я с Лидочкой провела в деревне Слободзее, где я состояла врачом. Моя дочь, несмотря на свои 15 лет, была слишком маленькая, слабенькая, ученица 6-го класса. ...Купаешься, бывало, на Днестре и думаешь: «Вот, на том берегу – свобода! Там люди, живущие честным трудом, могут раздобыть все, что им необходимо для жизни, могут обучать детей, не бояться ЧЕКА и других негодяев...» Попросила тов. Одарченко назначить меня в Чобручи, где больница почти примыкает к реке, и 12 декабря, выехала к месту службы, где у меня было несколько знакомых крестьян. Мой квартирохозяин, старый фельдшер, обобранный красными, бывший богатый человек, скрывавший свое прошлое, знал о моем желании уйти в Румынию. Знали про это также и заведующая хозяйством и сестричка. Все мне очень сочувствовали и обещали помочь. К нам еще присоединилась уехавшая с нами из Тирасполя молодая женщина с годовалым сыном. Муж ее был в Кишиневе. Женщина была баронессой из Тирасполя. Все они в конце декабря 1920 года ушли через Днестр на бессарабский берег и потом в эмиграцию. И таких ушедших было очень много. Румыны не хотели принимать всех бежавших и зачастую передавали их назад красным пограничникам».

30 августа из Тирасполя в волости уезда ушло циркулярное письмо губзавинформопода Когана о том, что кулаки не признают и не выполняют законов, игнорируют хлебную разверстку, укрывают бандитов и дезертиров, прячут оружие. Одним словом, кулаки окутали деревню, как пауки, и высасывают соки и кровь бедняков и незаможников. В уезде организовывалась особая тройка в составе председателя предуревкома и членов уездвоенкома. Тройке предоставлялось право производить дополнительные мобилизации рабочих и советских служащих.

Смутным временем, как обычно, успешно пользовались различные бандиты, которые под видом советских работников забирали подводы и убивали возниц, занимались грабежом. Чтобы взять ситуацию под контроль, были введены для продотрядов соответствующие мандаты сроком на два месяца, которые подписывали предуездревкомы и заведующий отделом управления.

Воспрещалось под страхом ареста и предания военно-революционному трибуналу вывозить из любого населенного пункта в другой и продавать скот на убой, а равно и торговля мясом крупного рогатого скота. Предуревкома Корнюшин предписал следить за исполнением этого приказа волостным и сельским исполкомам, ревкомам и милиции.

Читать далее